Желай всем "Чистого эфира!"

Радиолюбители и искусство

Итак, устанавливаем на лимбе старенькой самодельной, еще ламповой машины времени «лето 1971 года» и переносимся в мои 17 лет. Как там у Высоцкого: «Где мои семнадцать лет?» Нажимаем на кнопку «Пуск»!

- Здравствуйте! Я, Сергей Комаров. Хочу рассказать Вам не совсем обычную романтическую историю, произошедшую этим летом в ВСЛ «Москворечье» - так называется наш техникумовский Военно-Спортивный Лагерь на берегу реки Оки, недалеко от г. Серпухова, на северо-восточной окраине деревни Подмоклово.

После второго курса все студенты МРМТ в обязательном порядке работали на полях совхоза «Заокский» - занимались прополкой. Работали мы с утра и до обеда, а после обеда общались между собой и развлекались, кто во что горазд! Было интересно, весело и здорово! Спины болели, но энергии у нас было навалом! Начальником лагеря был Заместитель директора техникума по производственной работе Владимиров Николай Николаевич, выпускник РТФ-а МЭИ, увлеченный радиолюбитель, грамотный инженер и талантливый преподаватель и организатор. Сквозь годы говорю ему БОЛЬШОЕ СПАСИБО за тот чудесный лагерь и великолепную организацию.

В общем, романтика, свежий воздух, здоровая физическая работа и сытная кормешка советских времен! Нас в лагере было человек, наверное, 200 студентов. Поскольку организация молодежного лагеря была на высоте не первый год, и это было известно не только в техникуме, но и районным властям, к нам от детской комнаты милиции Москворецкого района были направлены на здоровое общение и спартанское перевоспитание шестьдесят малолетних уголовников (15 – 17 лет) – ребят практически такого же возраста, что и мы, но уже успевших насолить властям своим нестандартным мышлением, свободомыслием и смелостью поступков. Это были совершенно нормальные ребята, общительные, в большинстве своем честные и порядочные (хоть и была там пара-тройка воров, но и в обычном обществе такие люди тоже есть). Был там и парень с прозвищем Карлуха, который замечательно играл на гитаре и очень душевно пел дворовые мальчишеские песни. Мы его на магнитофон писали и даже на легерную трансляцию запускали!

Так, вот, собственно, история, которую я хочу рассказать.

Среди тех самых малолетних уголовников оказался парень, который был постарше нас, года на три-четыре (как он попал туда к малолеткам, Бог их, ментов, знает – если нам было по 17-18, значит ему 21 - 22), который никакой уголовщины не совершал, а был, как и мы, увлеченным радиолюбителем. И все его «преступление» заключалось в том, что он очень любил песни Владимира Высоцкого и нравилось ему общаться со своими единомышленниками, но не как все, прячась по закрытым домашним концертам, а выходя в эфир на средних волнах с помощью самодельного радиовещательного передатчика и предоставляя возможность тысячам людей в 30-и, а то и 40-а километровой округе от его дома слушать запрещенные песни и стихи на домашние ламповые и уже появившиеся переносные и карманные транзисторные радиоприемники. Такое увлечение было распространено среди мальчишек нашего поколения. А объявить в эфире песню в честь своей любимой девушки (да еще, чтобы она это услышала дома, среди своих родителей по радиоприемнику) – это было верхом мечтаний! Ребята, которые этим увлекались, называли себя «свободными операторами», а участок вещательного средневолнового диапазона 1500 – 1700 КГц – «свободным эфиром» или «свободным диапазоном». Разумеется, не все «свободные операторы» крутили в эфир песни Высоцкого, музыку популярных тогда групп «Биттлз», «Роллинг стоунз», «Криденс», ностальгические стенания эмигранта Рубашкина и других «американских Одеситов» с привезенных в СССР пластинок теми, кто был выездным. Многие мальчишки выходили в эфир, чтобы поболтать со своими единомышленниками (с теми, кто, как и они имел у себя дома самодельный радиопередатчик). Многие из «свободных операторов» были увлеченными технарями и усовершенствование и улучшение качества собственных радиопередатчиков и проверка их в эфире на музыкальность звучания и дальность вещания было для них более важным делом, чем сама музыка. И в свободном эфире можно было услышать не только великолепные музыкальные подборки, но и различный треп как на сугубо технические, так и на «бытовые», актуальные в то время мальчишеские темы. То есть, помимо радиовещания в свободном эфире работала и своеобразная школа радиотехники, где любой начинающий мог получить грамотную техническую консультацию «мэтров» свободного эфира. Их было не много, но они были! И к ним остальные операторы обращались по имени-отчеству. Они, как правило, имели серьезные трехкаскадные радиопередатчики с лампой ГУ-50 на выходе, работали очень корректно, вежливо и качественно, вели себя в эфире по-отечески, да и по голосу, интонациям и оборотам речи было понятно, что они мастерски овладели радиотехникой, дойдя с радиостанцией за плечами до Берлина, и знали ее, как свои собственные пять пальцев! Но это уже совсем другая история.

Что интересно. Хотя о свободном эфире, понаслышке, я знал еще со школьных времен, и позже, сам ни разу не встречал в нем девчонок, тем не менее, подробно узнал о деятельности свободных операторов, именно от девчонки, Наташи Черновой (ныне Пучковой), в 1969 году, с которой учился на первом курсе техникума в одной группе! Оказывается, она еще в школе познакомилась со средневолновым свободным эфиром, сама со своей подружкой собрала пару «шарманок» (одноламповая передающая приставка к ламповому радиоприемнику, превращающая его в радиостанцию) и они в эфире переговаривались между собой и ставили друг дружке любимые песни с пластинок! Соответственно, общаясь в этой среде, знала она и общий вызов «Всем свободным!» и традиции свободного эфира. Я тогда, считая себя знатоком радиотехники, был поражен, что девчонка, оказывается, в моей же сфере, знает больше меня!!! Это вызывало восхищение и уважение к ней!

Что-то я устал, и чайку захотелось. А в лагере ужин еще не скоро. Только полевые кухни начали растапливать… Нажимаем на кнопку «Возврат» и снова оказываемся в 2016 году. А неплохо старушка работает! Мигом перенесла меня на 45 лет назад и обратно! И ведь, точно по времени попала! Может, действительно опубликовать ее схемку и чертежи конструкции в каком-нибудь научном академическом журнале с ВАК-овской аккредитацией типа ЖЭТФ или ПТЭ? Глядишь, и звание к.т.н.-а мне присвоят без бумажной волокиты с диссертацией? Или не поверят? Ладно… не о том речь. Перевел дух, теперь дам некоторые комментарии.

В 50-70-е годы ХХ века на средних волнах работало всего три официальных радиостанции и «радиохулиганы», как их тогда окрестили официальные «органы» и милиция, в общем-то, никому и не мешали. Но сам факт, что в СССР, появились самозванцы, пробившие брешь в тотальной цензуре и посмевшие себе свободомыслие, вызывал гнев властей. Свободных операторов пеленговали и вылавливали. Но поскольку в уголовном кодексе не было статьи за незаконный выход в эфир (введя эту статью, власти должны были бы признать наличие свободомыслия в СССР, а на это пойти никто не мог), то увлеченных мальчишек окрестили радиохулиганами и их деятельность подвели к уголовной статье о хулиганстве. Высшим партийным КПСС-овским органам, милиции и КГБ, которое занималось выявлением незаконно действующих передатчиков, было откровенно наплевать, что это вовсе не хулиганы, а будущие увлеченные радиоинженеры – цвет и элита отечественной радиотехники и радиовещания. Потому, что стать мастером в своем деле и выйти в своем профессионализме на уровень искусства способен лишь увлеченный человек, влюбленный в свое дело. Таким образом, власти в СССР откровенно уничтожали будущие кадры отечественной радиотехники и радиовещания. Мало того, сами же толкали ребят к нарушению закона. То есть, сами же впрямую способствовали падению научного потенциала нашей страны и приближали крах своей же системы. Ну, да… земля им пухом.

Ну, ладно… чайку попил, можно и продолжить.

Вернемся в наш МРМТ-эшный лагерь, в лето 1971 года. «Пуск», и мне снова 17 лет! Тот самый парень подошел к нам в радиопалатку в самом начале второй лагерной смены и, нарисовав на тетрадном листке в клеточку простую одноламповую схему, предложил спаять «шарманку». Поскольку в радиопалатке нужных деталей не оказалось, я отпросился у начальника лагеря съездить в Москву и на следующий вечер привез готовую передающую приставку на лампе 6П3С, смонтированную на железном шасси вместе с сетевым источником питания. Вот схема той шарманки с конструктивными комментариями:

Схема шарманки с комментариями

Вечером того же дня мы повесили на высокие деревья 50-и метровую антенну «наклонный луч», на дерево пониже оттянули противовес, включили шарманку и опробовали ее сигнал. Неоновая лампочка у дальнего конца антенны ярко полыхала оранжевым светом! На плане лагеря две красные линии, идущие от радиопалатки – это и есть два 50 м провода - антенна и противовес, на свободный 200 метровый диапазон. Один провод мы использовали, как антенну для приемника и в качестве противовеса при передаче, а второй, как антенну для передатчика. В режиме передачи, приемная антенна, с подключенным к ней входом приемника, закорачивалась на землю, и становилась противовесом для передатчика.

Когда же я взял в руки микрофон и потянулся рукой к тумблеру включения передатчика, тот самый радиохулиган, которого и милиция и КГБ неоднократно ловили, штрафовали и забирали у него всю передающую аппаратуру, а теперь прислали в наш лагерь на спартанское перевоспитание, остановил мою руку и сказал: «Прежде, чем ты произнесешь в эфир свое первое «Мяу!», запомни и всегда соблюдай кодекс чести свободных операторов:

1. Никакой политики в свободном эфире.

2. Никакой религии в свободном эфире.

3. Никакой фарцовки или торговли через свободный эфир.

4. Никакой ругани, компромата, споров или разборок в свободном эфире ни с кем! Попросила какая-нибудь профессиональная станция уйти с ее частоты – сразу молча уйди, и не пререкайся.

5. Свободный эфир – это среда твоего увлечения! Это то, что приносит тебе удовольствие, радость, служит вдохновению и романтике. Содержи его в чистоте. Общайся со всеми вежливо, поздравляй с праздниками и днями рождения. Желай всем «Чистого эфира!»

6. Делай своим коллегам, свободным операторам, приятное, тогда и они будут поступать с тобой также! Относись в эфире ко всем операторам так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе!

7. Соблюдай при эфирных диалогах правило «хозяйки частоты» - та станция, которую вызывают, после окончания диалога остается на этой частоте, а та, которая ее вызывала, должна с этой частоты уйти.

8. Прежде, чем выйти в эфир, найди на приемнике частоту на которой, по крайней мере в течение одной минуты нет никаких сигналов, не выходя в эфир настрой на нее свой передатчик, и сначала включив его на несколько секунд спроси: «Частота свободна?», перейди на «прием» и внимательно слушай эфир. Если показалось, что кто-то отвечает, еще раз переспроси «Кто на частоте?» и лишь в том случае, если и второй раз никто не ответит, включай передатчик, говори общий вызов «Всем свободным!», затем называй свой позывной и начинай радиопередачу».

И это он сказал настолько искренне и с чувством огромной важности, что я до сих пор помню его слова, а его спокойный и уважительный голос словно звучит у меня в ушах!

Поскольку мы не придумали никакого своего позывного, этот же «радиохулиган» предложил работать его позывным, которым он сам давно работает в свободном эфире – «Байкал». Что мы и сделали.

Шарманка работала великолепно! Нас было слышно в Серпухове, в Протвино, в Пущино. Самый дальний оператор, который нам ответил, был из «Шараповой охоты», а это почти 25 километров! Радости не было границ! Параллельно с изготовлением передатчика и антенны, мы стали уделять больше внимания и прослушиванию свободного эфира. Если ребячий треп нам был не очень интересен, то современную западную музыку, которую нельзя было в те годы услышать на официальном радио, мы «ловили» с удовольствием. Ежевечернее из Серпухова работала свободная радиостанция «Али-баба», передатчик которой отличался очень высоким качеством вещательного сигнала, в эфир передавались великолепные музыкальные подборки, а оператор вел радиопередачи на столь высоком «ди-джейском» (тогда этого слова тоже еще не было) уровне, что слушая эту станцию мы проникались огромным уважением к ней. Свою радиопрограмму «Али-баба» начинала каждый день в 18 часов такими словами «Всем свободным! В эфире радиостанция «Али-баба»! Начинаем музыкальную передачу для всех мальчишек и девчонок города Серпухова и для девочки Наташи!» после чего, практически без паузы начиналась музыка. По прошествии приблизительно часа, когда на магнитофоне нужно было поменять катушку, оператор «Али-бабы» спрашивал, обращаясь ко всем, кто его слушает и у кого, разумеется, есть передатчик, какие записи кто хочет послушать и переходил на «прием». Заказывались не песни и музыкальные композиции, как это сейчас бывает на радио, а именно «записи». Музыка хранилась тогда на катушках с магнитной лентой и перематывать ее на магнитофоне туда-сюда, в поисках нужной песни – это минут пять-десять, а то и больше. Поэтому в эфире заказывались и крутились именно «записи», то есть катушки с магнитной лентой целиком. Именно с этой целью тогда и была сделана наша шарманка, чтобы общаться с «Али-бабой» и просить его поставить в эфир желаемую музыку. На танцах-то нам нужно же было крутить что-то современное! Пока в эфире играла музыкальная подборка «Али-бабы», мы в своей радиопалатке записывали его передачу на магнитофон, чтобы вечером прокрутить ее на танцах! Вот каким образом мы обеспечивали тогда «свежесть» и популярность музыкальных подборок! Интернета-то и MP3 тогда тоже еще изобретено не было. Как-то раз, оставшись один в радиопалатке (Вовка уехал в Москву, во Дворец пионеров, к Сан-Санычу Баранову за передатчиком и приемником для «Охоты на лис»), я пропустил алибабовский блок танцевальной музыки и не записал его. Ставить на танцах записи, которые играли в прошлый раз, было не солидно. И когда пришло время танцев, удачно совпало, что «Али-баба» поставил в эфир как раз, новую танцевальную подборку! Тогда я, рискуя, что руководство лагеря узнает, что мы пускаем на лагерную трансляцию радиохулигана, включил напрямую его радиопрограмму с радиоприемника, прямо на лагерный усилитель. Музыка пришлась по вкусу, и «Али-баба», к счастью, в течение часа, что продолжались танцы, ни разу не прервал свою музыкальную программу! Катушка с лентой большая попалась. Повезло!

Свой первый выход в свободный эфир я помню до сих пор. Когда оператор «Али-бабы» после часовой музыкальной программы перешел на прием, спросив, что дальше поставить в эфир, я, уже заранее настроив шарманку на его частоту, включил тумблер, подававший экранное напряжение на лампу передатчика, и произнес в микрофон: «Али-баба», здесь «Байкал», оператор Сергей. А поставьте, пожалуйста, что-нибудь из «Битлов». Начало его ответа и имя оператора я пропустил, поскольку АРУ вещательного радиоприемника не успевало быстро «прийти в себя» после мощного сигнала своего передатчика, однако по разговору было понятно, что отвечают мне. «Али-баба» вежливо справился, что это за новенький появился в их округе и, в конце своего монолога назвав мой позывной - «Али-баба» для «Байкала» на приеме», перешел на прием. Я рассказал, что в четырех километрах от ж.д. моста, вправо, на противоположном берегу Оки, в березовой роще стоит летний студенческий лагерь Московского радиомеханического техникума, и я – один из радистов этого лагеря. Мы собрали шарманку, повесили антенну на высокие деревья и решили приобщиться к свободному эфиру. А поскольку Ваши музыкальные программы великолепны, то не только радисты Вас слушают, а и весь наш лагерь! Он поблагодарил за интересный рассказ, попрощался, традиционно пожелав мне «Чистого эфира!», и, пообещав выполнить мою заявку, ответил другому оператору, дожидавшемуся своей очереди. И через несколько минут к моему восторгу, в эфире зазвучали песни «Биттлз»! Вежливое, внимательное и корректное общение с «Али-бабой» задало тон на все мое будущее доброе и трепетное отношение к неформальному движению свободных операторов. Мне это запало в душу на всю жизнь.

Спустя полтора месяца, в середине сентября 1971 г. (совпало с днем танкиста), я ездил в гости к тому самому радиохулигану. Пообщались, посмотрел его радиоаппаратуру. Поразила радиолампа ГК-71, размером с высокую литровую стеклянную банку, с графитовым анодом металлическим цоколем с фарфоровым основанием, которую он планировал задействовать в своем новом радиопередатчике.

В то посещение я спросил у него, а почему одноламповая приставка к радиоприемнику (как правило, на лампе 6П3С) называется шарманкой. И у нас состоялся такой диалог:

- А что такое «шарманка» в обычном смысле этого слова?

- Ну, ящик с ручкой, которым пользовались бродячие артисты в древности, чтобы извлекать из него различные мелодии. Ручку крутишь – музыка играет…

- Можно ли сказать, что шарманка позволяет «крутить музыку»?

- Ну, да….

- Так, вот, простейшая одноламповая передающая приставка также позволяет крутить пластинки и магнитофонные записи в эфир!

Тот мой визит к нему был первым и последним. Телефона у него в деревне не было, а ехать не договариваясь, не зная, застанешь или не застанешь его дома, я так больше и не собрался….

К сожалению, его имя и фамилия стерлись из моей памяти, помню только, что родом он был из деревни, что рядом с платформой то ли «Домодедово», то ли «Белые столбы» Павелецкой ж. д., и от первого вагона до его частного дома идти вперед и потом немного влево метров 800, и то, что старший брат у него был в 1971 году в той деревне участковым милиционером.

Этих людей из своей далекой юности я вспоминаю с большим уважением, теплотой и признательностью. В том числе и благодаря романтике свободного эфира я состоялся, как радиоинженер, а позже, и как радиовещатель.

С.Комаров UA3ALW

http://cqf.su/yunost-1.html

 


 Информационный партнер:  Мариупольский радиоклуб Маррад